ЛЮДИ

провожают

по смыслу

встречают,

По почерку

Елена Крутова — член московской экспертной комиссии Тотального диктанта, учитель русского языка и литературы.
Елена впервые познакомилась с диктантом в 2017 году. Дождливым апрельским днём вместе с семилетним сыном пришла в одну из московских библиотек написать текст, а ушла с ощущением сопричастности важному.

— Всё сложилось… Прекрасный текст одного из моих любимых современных писателей Леонида Юзефовича, неповторимая атмосфера внимания к слову разных людей, которые пришли в выходной день проверить себя и узнать что-то новое… И произошел мгновенный щелчок: мне захотелось присоединиться к этому проекту, подумала, почему я, филолог, ещё не с ним?!

В 2018 году Елена организовала диктант в лицее № 1511 предуниверситария НИЯУ МИФИ, где работала на тот момент, а уже через год ее пригласили стать членом московской экспертной комиссии. Автором 2019 года был Павел Басинский, обсуждение его текста «Литературный детектив» запомнилось Елене: было «по-филологически вкусно и атмосферно». С того момента каждый ее учительский год начинается в сентябре, а филологический — в марте, когда идёт масштабная подготовка к Тотальному диктанту.

Елена рассказывает, что московская экспертная комиссия собирается сразу после диктанта вечером.

— Мы проверяем работы, обсуждаем, все ли варианты были учтены в памятке, а поздним вечером начинается большой филсовет под руководством председателя Владимира Пахомова. Онлайн участвуют все экспертные комиссии проекта, вырабатывается согласованный подход, ведь от него зависит проверка. Разбирается каждое предложение, поднимаются все словари, выслушиваются аргументы, что считать ошибкой, а что допустимой вариативностью, обсуждаются все спорные моменты, принимается единое решение. 

Лестница в Высшей школе экономики — традиционный фон для фото экспертов ТД.
Фото: личный архив

Елена вместе со своими учениками-волонтерами после проведения диктанта на площадке физико-математической школы в 2017 году.
Фото: личный архив

Уже ночью Владимир Пахомов дорабатывает памятку для проверяющих, чтобы утром началась проверка диктантов по всему миру. Утром в воскресенье сотни людей идут в Высшую школу экономики в Москве на проверку диктантов. Среди них и профессиональные филологи, и любители. В первые час-два на площадке проходят инструктаж и совместная проверка диктантов. В каждой аудитории есть ответственный филолог, который консультирует проверяющих, проводит третью проверку, в сложных случаях всегда обращаются к председателю Филологического совета Тотального диктанта.

Елена называет настоящими героями волонтёров, проверяющих работы участников акции. Среди них люди разных профессий: учителя, редакторы, финансисты, сотрудники музеев, переводчики, журналисты, инженеры, маркетологи. Среди проверяющих есть и те, кто хорошо знает русский язык, сам несколько раз участвовал в проекте и писал диктант на отлично. Есть те, кто приходит проверять много лет. Например, Марина Евгеньевна Винярская, работник телевидения, восьмикратный эксперт. Начинают складываться династии проверяющих, например Носенко: Ирина — учитель начальных классов и географии, и Екатерина — её дочь, учитель-логопед, дефектолог. 

Читайте историю о самом необычном авторе Тотального диктанта^[1]

Кто-то приходит проверять работы на несколько часов, кто-то остается до полуночи. Никаких норм проверки нет, для филологов главное — качество проверки. Особенное внимание к тем, кто написал на пятерку. Такие работы проходят тройную проверку. Через несколько часов проверяющие, кажется, знают текст наизусть.

Московская комиссия собирает описки участников, которые потом войдут в ежегодный текст Евы Даласкиной. Особая любовь проверяющих — свободное поле на бланке диктанта, где участники признаются в любви диктанту, волонтёрам, Владимиру Пахомову, главному популяризатору Тотального диктанта, оставляют рисунки. В Москве проверка идёт несколько недель после диктанта, ведь пишущих самое большое количество в стране — от 8 до 10 тысяч.

— Есть непростая психологическая проблема у проверяющих: ставить двойки. Вспоминаю, как одна девушка подходила ко мне и отдавала работы, в которых оценка ниже тройки. Она говорила: «Извините, не могу поставить двойку и свою подпись эксперта, ведь человек пришёл на диктант, добровольно написал его, а тут двойка», она просто снимала с себя эту печальную миссию, — рассказывает Елена.

Елена говорит, что диктант есть диктант и оценки приходится ставить разные. А всех проверяющих называет «дежурными по апрелю».

Юлиана Корсакова из Челябинска — лингвист по образованию. В языке она видит систему с логикой, внутренними связями и даже математикой.

— Я очень любила математику в школе, ездила на олимпиады. И когда в университете проходила курс синтаксиса, я видела: там абсолютно математические структуры, операторы. Язык — это система, где всё взаимосвязано и взаимоподчинено.

Юлиана присоединилась к Тотальному диктанту в 2012 году, когда училась на первом курсе в Тюменском госуниверситете. Тогда ее наставница Наталья Кузнецова сказала: «Пойдете напишете? Потом поможете проверить». Больше ничего не требовалось — ни резюме, ни собеседования.

— Первый раз я написала на тройку. Было что-то с пунктуацией и слово «чересчур» написала неправильно. Но я не стесняюсь этой оценки, это был первый курс, и тогда я поняла: допускать ошибки — значит учиться на них.

Читайте истории о нетипичных диктаторах^[2]

Юлиана проверяла и писала диктант четыре года подряд. В 2015 году она переехала в Челябинск, чтобы учиться в магистратуре. В новом городе девушка продолжила проверять работы участников ТД, а в 2016 году стала диктатором акции. Эта роль не позволяет писать основной диктант, но в демонстрационных диктантах на ежегодной конференции Юлиана по-прежнему участвует. И обычно пишет их на пятерки: «Демодиктанты чуть проще, но и на них не стоит расслабляться».

Юлиана рассказывает, что обычно после апрельского диктанта волонтеры собирают бланки. Затем работы везут в штаб, раздают филологам. Сначала они читают текст, знакомятся с ним. А потом — инструктаж.

— Первую работу мы проверяем все вместе. Предложение за предложением. Потому что всегда найдется то, что не учли в памятке. И важно, чтобы у всех была одна логика, одна разметка: орфографическая ошибка — палочка, пунктуационная — галочка, подчеркиваем, а не зачеркиваем. И каждый ставит подпись: за проверкой стоит человек с именем, — говорит Юлиана. 

В Челябинске ежегодно работают от 30 до 50 проверяющих. Это студенты-филологи, преподаватели, волонтеры.

— Отличные работы проверяются трижды — тремя разными людьми. И студентам-первокурсникам мы их не доверяем. Сначала студенты-первокурсники, затем опытные волонтеры, а после преподаватели-филологи. Для этого нужен опыт: ты должен понимать не только что ошибка, но и почему она допущена и какова логика пишущего.

Проверка идет часами. Примерно в 19:00 по местному времени в первый день собирается созвон — конференция между городами, где обсуждаются спорные моменты. 

— Один опирается на Розенталя, другой — на Лопатина, третий — на внутреннее чутьё. И тогда вспоминаешь: человеческий фактор никуда не деть. Мы не роботы, мы живые люди, которые хотят быть честными и справедливыми.

Особенно тяжело, когда автор сам оставляет пространство для интерпретации. Например, в сложном бессоюзном предложении, где любой знак — и запятая, и тире, и двоеточие — может быть верным в зависимости от интонации и смысла. А пишущий, не зная этого, ставит запятую — зачеркивает — ставит тире — зачеркивает, снова тире…

Интересные ошибки, опечатки, которые эксперты выписывали во время проверки в 2025 году.
Фото из личного архива

— Это умиляет. Человек так ответственно подходит, так старается угадать авторский замысел, а на самом деле мог поставить любой знак и быть правым, — рассказывает Юлиана.

Во второй день те, кто выдержал первый, приходят снова: вносят данные, сверяют таблицы, проверяют «Недиктант.Дети». 

Юлиана не просто председатель проверяющей комиссии в Челябинске — она продолжает проект «Школа проверяющих», который разработал предыдущий председатель Ирина Голованова. Идея проекта родилась, когда стало ясно, что студентов для проверки не хватает. 

— Мы приглашаем в первую очередь отличников прошлых лет. Обучаем на примерах работ прошлых лет.

Многие до сих пор верят, что филологи — это «гуманитарии, которые не умеют считать». Юлиана с этим не согласна.

— Если бы язык не менялся, не было бы зумерского сленга, не было бы споров про кофе, не было бы конструкции «она сказала то, что…», которая набирает популярность, несмотря на школьные запреты. А математика, между прочим, меняется медленнее, чем русский язык.

Первый день проверки в 2025 году.
Фото из личного архива

Елена Курмышова — председатель экспертной комиссии Тотального диктанта в Нижнем Новгороде, а с этого года и член Филологического совета проекта. 

Елена — филолог и корректор. Она пришла в Тотальный диктант в 2015 году в поисках «неформальной тусовки». Тогда она только переехала в Санкт-Петербург из Нижнего Новгорода и не работала, так как воспитывала маленького ребенка. Ей было неуютно в большом городе, не хватало общения, и было неприятное ощущение, что профессия встала на паузу. 

— Писать и проверять диктанты я всегда очень любила, еще со школы. Одноклассникам это казалось странненьким, я была как белая ворона. А тут столько народу придет написать текст под диктовку совершенно добровольно! Я решила, что акция будет прекрасным шансом познакомиться с интересными людьми. И потом, на проверке, поняла, что попала в целую стаю таких же белых ворон, как я. Это было мощное ощущение — почувствовать себя среди своих.

2015 год, проверка в СПб, библиотека имени Маяковского (Центральная городская публичная библиотека имени В. В. Маяковского) на набережной Фонтанки, недалеко от Невского проспекта

В 2014 году диктант в Санкт-Петербурге написали полторы тысячи человек, а в 2015-м — уже больше трех тысяч. При этом число проверяющих осталось примерно таким же, как год назад, а сроки проверки были сжатые. Волонтеров-филологов пришлось экстренно донабирать, многие пришли впервые. Видимо, из-за какой-то накладки Елену проинструктировали не полностью.

— Сейчас у филологов-волонтеров два рабочих документа: текст с разметкой для проверяющих и памятка. В тексте с разметкой показана эталонная орфография и все допустимые варианты пунктуации, а в памятке прописаны принципы, которых нужно придерживаться при проверке работ. Тогда памятки еще не было, а инструктаж прошел мимо меня. И я, к сожалению, придиралась к людям и отмечала как ошибки то, что по правилам проекта ошибками не считается, — рассказывает Елена.

В первый год в Петербурге филолог столкнулась с почерком, который «вообще невозможно было прочесть». Тогда она составила себе таблицу: так участник пишет «а», значит, здесь тоже «а», а вот эти несколько палочек — «т». «По ощущениям было похоже на дешифровку тайнописи», — вспоминает Елена.

Проверка 2020 года в Нижнем Новгороде. Из-за самоизоляции придумали временный формат #пишемдома

Читайте истории тех, кто пишет диктант на два, но не сдается^[3]

После проверки 2015 года экспертный совет Тотального диктанта как раз и разработал памятку с инструкцией для проверяющих. Она должна была заменить многостраничные комментарии, которые писали для филологов раньше.

На следующей проверке, когда Елена прослушала инструктаж полностью и получила памятку, она поняла, как на самом деле должен быть устроен процесс — и как важно не карать, а узнавать человека за каждой строчкой.

— До сих пор мне совестно перед участниками, которые из-за меня могли получить более низкую оценку, чем они заслужили. Позднее, уже став председателем экспертной комиссии, я извлекла из этого опыта урок, — говорит Елена.

В 2015 году автором Тотального диктанта был Евгений Водолазкин. В его тексте «Волшебный фонарь» упоминался Невский проспект. А петербургские проверяющие работали буквально в пяти минутах от него. Воскресным утром после диктанта Елена шла по проспекту к своей станции метро, и текст о том, как пожарные едут по Невскому тушить пожар, продолжал звучать в голове.

— Это было такое чудесное ощущение: ты вышел из аудитории — но всё еще остаешься мыслями там. Так Тотальный диктант стал для меня точкой соприкосновения с чудом под названием Санкт-Петербург.

В 2018 году Елена вернулась в родной Нижний Новгород и продолжила проверять диктанты там, а в 2019 году возглавила городскую экспертную комиссию. Команда организаторов сменилась, и так получилось, что Елена «внезапно оказалась самым опытным проверяющим».

С тех пор ее задача — не просто находить ошибки в работах участников, а организовывать проверку: проводить инструктаж волонтеров, следить за качеством проверки, помогать новичкам, которых в команде всегда большинство. У каждого проверяющего Елена берет по паре готовых работ, а иногда и больше, и комментирует их: не пропущены ли ошибки, не засчитал ли филолог как ошибку особенности почерка.

По словам Елены, многим студентам, которые волонтерят на проверке, сложно интерпретировать скоропись. Приходится буквально учить считать палочки в «ш», «м», «и», обращать внимание на то, что одна и та же буква с разными соединениями может писаться по-разному. Кроме того, надо уметь видеть индивидуальность в почерке: бывает так, что человек пишет «а» как «о», при этом его родная «о» выглядит совершенно иначе. Первый порыв — засчитать «о» вместо «а» как орфографическую ошибку, но так делать не надо.

— Всегда встречаются работы с непонятным почерком. Такие бывают у пожилых участников, если у них от напряжения и усталости дрожит рука, или у детей, которые не успевают за диктовкой и тоже не могут особо следить за тем, как пишут. У некоторых людей просто неразборчивый почерк. Иногда люди, слушая контрольную диктовку, обнаруживают, что что-то забыли записать или написали не там, и начинают рисовать стрелочки, вписывать слова и фразы мелким почерком там, где места уже нет… Тогда филологам нужно проводить расследование.

Так проверяли работы в Нижнем Новгороде в 2023 году

2020 год, конференция Тотального диктанта в Москве, филологический интенсив. Здесь видны несколько членов Филологического совета (некоторые тогда ими ещё не были) и эксперты-консультанты

Елена говорит, что проверяющие — живые люди, им тоже свойственно ошибаться. Бывает, оба филолога что-то пропустят или подчеркнут допустимый вариант как ошибку. На такой случай есть апелляция. Каждый участник может оспорить свою оценку, если с ней не согласен. Главное — обосновать позицию. Если проблема в невнимательности проверяющих, а не в принципиальном решении филсовета, оценку обязательно исправят.

Анастасия Швалова — учитель русского языка из Читы, председатель городской филологической комиссии Тотального диктанта. 

С проектом она познакомилась еще в 2015 году, во время учебы в магистратуре филологического факультета Забайкальского педагогического университета, который располагается в Чите. Тогда ее и однокурсников преподаватели пригласили написать диктант, а после — помочь с проверкой. За студентов ручались как за будущих специалистов, «тех, кто знает язык», и Анастасия чувствовала ответственность, боялась подвести.

— Было страшно. Страшно, что не напишу, напишу не так, напишу плохо, — вспоминает она. 

Но написала на отлично, а вот проверка диктантов далась трудно. Оказалось, что каждое слово имеет нюансы: запятая может быть допустимой, но тире — предпочтительнее, двоеточие — правильное, но не единственное решение. Все это было в новинку.

Анастасия Швалова.
Фото: сайт МБОУ «СОШ №16»

— Когда мы сели проверять, я поняла, что там очень много подводных камней было. Написали хорошо… А при проверке мы боялись сделать ошибку, там же на каждый пункт есть нюанс: может быть запятая, может стоять тире, может двоеточие.

Читайте о том, как Тотальный диктант пишут в колониях^[4]

После вуза, в 2017 году, Анастасия переехала в Забайкальск — туда, где Тотального диктанта не было. Приехать в ближайший город, Читу, чтобы поучаствовать в акции, значило преодолеть 500 километров. 

— И вот это был такой грустный отрыв… Шесть лет я не участвовала в проверке.

В 2023 году девушка вернулась в Читу, где стала городским координатором акции. А в 2025 году возглавила городскую филологическую комиссию. Сейчас в ее команде около десяти проверяющих. В прошлом году на каждого пришлось по 70 работ. Процесс начинается с коллективного обсуждения критериев: все вместе просматривают разметку текста, уточняют спорные пункты, проговаривают каждый возможный вариант.

— Мы сразу смотрим, какие нам отправляют критерии проверки, то есть там же всё размечено. Это длительный процесс знакомства с текстом, — объясняет она.

Первые две работы проверяют хором — чтобы выстроить единое понимание. Потом каждый берет свою стопку. Иногда в ходе проверки приходят поправки из Москвы — тогда собираются «узким кругом» и пересматривают уже оцененные работы.

Проверяющие приносят сладости на проверку, пьют чай, вспоминают школьные истории. На бланках им оставляют трогательные и забавные записки. Например, «Желаю удачи проверяющим, разберите мой почерк» или «Простите за мой куриный почерк».

Анастасия рассказывает, что в прошлом году диктант писали заключенные — в одной из работ эксперты насчитали 67 орфографических и около 60 пунктуационных ошибок.

— Практически всё было неправильно, но человек старался.

Для Анастасии участие в «Тотальном диктанте» не обязанность и тем более не заработок. В прошлом году ее ученики сами организовали школьную площадку на 70 человек. Когда она смотрит на зал, полный людей, пришедших по зову сердца, понимает: они не за оценкой сюда.

— Они иногда пишут: «С любовью к русскому языку». И ты видишь: человек пытается, несмотря на то что окончил школу сто лет назад. Он хочет быть в русле языка.

Она считает, что любовь к русскому языку — это самый культурный способ выразить любовь к родине. А филология — не про музей, а про настоящее. На уроках она берет примеры из текстов «Тотального диктанта», рассказывает детям о современных лингвистах, отправляет их на «Грамоту.ру», обсуждает неологизмы и спорные нормы.

— Дети мне говорят: «Вы нам на Тотальном диктанте про это говорили!» — рассказывает Анастасия.